Мы друг другу никто просто знакомы по случаю

оЕПРПЪОБООЩЕ РЕУОЙ

мы друг другу никто просто знакомы по случаю

культуру, умение подбирать одежду соответственно случаю. Хотя были совсем не знакомы. Здравствуйте! Что особенного тем мы друг другу сказали? Просто «здравствуйте», больше ведь мы ничего не сказали. Никто не смеет, повеся голову и потупя глаза вниз, по улице ходить или на людей косо. Dm G C Am В круговерти забот не заметили мы, Dm E Am Как был прожит еще один день. C E Am Пр: Жизнь дарила нам Dm G Друга и дорогу, C Am Счастье . корабельных, Черный Флаг над нами реет, И никто не виноват. Мне тоже знакома усталость, И я благославляю ее. А про скуку никто и не скажет На самом же деле я просто очень хотела остаться с ним наедине. Мы больше не встречаемся, но пишем друг другу письма. Со мной же теперь встречался от случая к случаю.

Чайки слетаются к ней так, будто она одна из. Она словно говорит им: Кончита, она такая… Слушай, Knabe, можно напроситься к тебе в гости? Здесь шумно, а мне сегодня тишины хочется. Заодно и Амалия проведет вечер в одиночестве, это бывает полезно. Снежные хлопья сплошной белой стеной, лишь время от времени какая-нибудь особо любопытная снежинка прилипает на секунду к стеклу, заглядывая в окно, и тут же исчезает. Снега — словно на всю оставшуюся жизнь. В моем возрасте не изменяют самому себе, слишком непредсказуемыми могут оказаться последствия, вернее, как раз предсказуемыми, — он смотрит, как я наливаю виски, тянется к стакану, делает глоток.

За то, что шотландцы придумали скотч, я готов простить им даже то, что они одели мужчин в юбки, — и, пожевав губами, добавляет: Наверное, это снегопад на меня так действует. Тебе даже необязательно отвечать, просто слушай и. Кстати, знаешь, почему ты так быстро стал тут своим? На острове ведь не все приживаются, не всех он принимает, а вот вас — тебя и твою дочь —. Во-первых, потому что ты молчун. Но этим тут многие отличаются, местная, так сказать, особенность.

Тот же Дюк, например, приятель твой.

мы друг другу никто просто знакомы по случаю

А ты… ты слушать умеешь. Таких раз-два и обчелся, да и не только тут, я думаю. Потому-то я сижу и разглагольствую сейчас здесь у тебя, а не где-нибудь. Но Майя ведь совсем другая. Она же твоя дочь, кровь от крови, плоть от плоти, — он делает еще глоток и поднимает на меня.

мы друг другу никто просто знакомы по случаю

Хотя, конечно, все бывает. Вернее — чего только не бывает… Ты, кстати, не забудь задумать желание на Новый год, тебе ведь есть, о чем просить, правда?

ГОВОРИТ МОСКВА

Желания, бывает, и сбываются, Knabe. До такой степени, что я про себя называю остров — ты никогда не догадаешься — Стеной Плача. Это наша здешняя традиция или привычка — не знаю.

мы друг другу никто просто знакомы по случаю

Каждый раз в новогоднюю ночь мы вкладываем в пустую бутылку из-под шампанского записки с нашими тайными желаниями, запечатываем ее и бросаем в океан. И они исполняются, по крайней мере, в это верят все, включая и меня.

То ли потому, что чудеса случаются на самом деле, то ли потому, что мы слишком хорошо знаем, чего ни в коем случае нельзя желать и о чем нельзя просить. Хотя иной раз ужасно хочется попробовать. Сил нет, как хочется… Виски в стакане ведет себя, как сонный щенок — переваливается с боку на бок и никак не хочет просыпаться, но даже во сне так и норовит лизнуть тебя прямо в губы… — Амалия моя что-то хандрит.

И к Наташе не хочет идти. Не потому, что именно к ней, а… Я и сам не знаю. Конечно, может быть, возраст… — Еще целых три дня, можно и передумать. Терпеть не могу эти пакетики.

Такой скотч грех разбавлять… Спасибо, Knabe, теперь и разговор легче пойдет. Впрочем, я же сказал, отвечать необязательно, я буду говорить за двоих, — он откинулся в кресле и вытянул ноги к огню. Не знаю, известно ли тебе, что мы с Амалией сироты.

  • Легенды баскетбола Панов и Боуэн сыграли друг против друга по случаю возрождения зала в Дзержинске
  • Мы друг другу никто...

Женщина, которая нас родила, шестьдесят два года назад, умерла при родах, и я даже не знаю, кто из нас ее убил. Кто из нас младше на те несколько минут, которые стоили ей жизни. Я никогда не говорил об этом ни с кем и с Амалией тоже, потому что лучше, если она не будет об этом задумываться вообще, — я знаю, что говорю.

Так вот, женщина эта, как я полагаю, была созданием легкомысленным и несовершенным, к тому же обойденным жизнью — ни мужа, ни каких-либо родственников у нее, по-видимому, не. Мы так никогда и не узнали даже ее имени, но поверь, Knabe, я люблю ее и почитаю ее память, ведь она дала мне жизнь и более того, она дала мне Амалию.

Это ведь непросто — расти без родительской любви, а если ты еще и одинок… И все-таки, как ни странно это звучит, нам повезло. Сначала потому, что нас не разлучили — мы росли в одном приюте и поэтому остались братом и сестрой. Когда нам исполнилось пять лет, нам повезло снова — из приюта нас, сразу обоих, взяли добрые люди, которые, как могли, заменили нам отца и мать, — их звали Грэг и Сьюзен. У них была небольшая пекарня. Кроме нас с Амалией там было еще четверо детей, и ни одного общего, так уж получилось.

Вообще-то, это отдельная история. Может, я тебе ее когда-нибудь расскажу, а может, и нет, не знаю. Но верно одно — в их семье, в нашей семье, царила настоящая любовь. Я уже долго живу на свете, Knabe, но больше такого не встречал ни разу. Тебе еще не надоели мои излияния, скажи? Я ведь не ошибаюсь? И потому, что именно такого ответа он ждет, и потому, что так оно, черт возьми, и. Я же, наоборот, был не по годам серьезным и ужасно привязчивым.

Иногда я думаю, что мне следовало стать не врачом, а священником, чтобы обратить это качество на служение богу. Но вышло так, как вышло. Впрочем, я не жалею, нет, — он смотрит за окно. Снова будет не проехать. Пока расчистят дороги… Боюсь, в ближайшие дни у меня будет много работы. И какой ты врач, знаю тоже и не я. Так что, ничего, Густав, перезимуем. И не испугать, ты прав. Да и боюсь я уже мало чего, — с возрастом количество возможных потерь все меньше и меньше.

Остается лишь опыт, который никому не нужен. Ничего нового, Knabe, ничего нового. Вот только Амалия, она единственное, что меня беспокоит. Моя единственная женщина, — взгляд его делается отстраненным. Я знаю, что ты подумал, но нет, она никогда не была для меня женщиной в обычном смысле. Да и что это такое, в конце концов, — плотская любовь?

Разумеется, у меня она была тоже, и немало. Но это было… черт его знает… Как таблетка от головной боли или стаканчик виски, не. Ни с одной из этих женщин мне не хотелось просто поговорить, мне было с ними неинтересно, понимаешь? И всегда тянуло побыстрее вернуться домой, к Амалии, принять пищу из ее рук, рассказать, как прошел день.

И за все время ни одной греховной мысли, веришь? Я согласно киваю, хотя, скорее всего, он меня сейчас даже не видит.

АНТОЛОГИЯ САМИЗДАТА :: Говорит Москва

Хотя, повторяю, чего только не бывает, верно? Я просто пожимаю плечами — а что же еще Он наклоняет голову и молчит. Долго, минуты две, не меньше, пока я снова не подливаю ему виски — на этот раз совсем. Ты ведь знаешь, я умею пить. Просто сегодня снегопад, и ты умеешь слушать. То, что я рассказал тебе, я не рассказывал никому и. Но и это не. Когда-то давно — мы оба были молоды, я только что получил диплом врача и лицензию, — Амалия влюбилась.

Она очень сильно влюбилась, — наверное. Впрочем, иначе просто не могло быть, я слишком хорошо ее знаю. Отец ребенка бросил ее, как только узнал об этом — она оказалась похожа на нашу мать и в этом. Я испугался, я не хотел, чтобы судьба наказала ее еще раз и убедил избавиться от ребенка. Думал, что убедил, пока она не попыталась покончить с. Ее спасли потому, что я вовремя вернулся домой.

Ее, но не ребенка.

Placenta previa

И мы с ней остались вдвоем снова, как оказалось — уже навсегда. В конце концов, она оправилась, хотя это было нелегко и долго. Правда, стала молчалива и начала курить, но со мной была ласкова и заботлива, как никогда. И пусть не сразу, но я понял причину. Не знаю, как и почему это случилось, но она видит во мне свое нерожденное дитя. Я убил его, Knabe, чтобы занять его место, так выходит. И какая разница, почему я это сделал. Да, я хотел, как лучше — без грязи, без страданий, без боли… Ну и что?

Мы молчим очень долго. Я не могу его утешить, может быть, только понять, но ведь и это не поможет. И все-таки я обязан что-то сказать — хотя. Гораздо лучше, чем они. И делаем, как считаем нужным. Мы их охраняем — от холода и ветра, от несправедливости мира и даже от самих. Но есть то, что называют судьбой. У нее всегда два лица: Эта самая судьба — очень своевольная дама, она любит тех, кто не боится. И только им — иногда — открывает свое счастливое лицо.

Но ведь все это тебе давно известно, правда? Он смотрит на меня совершенно трезвыми неподвижными глазами и вдруг усмехается. Ведь вы, русские, все писатели. А мне пора домой, Амалия уже заждалась. Снега, конечно, навалило, ну да ничего, не впервой… Новый год Тридцать первого, после обеда позвонила Майя. У них в это время было уже без пяти полночь, и, судя по шуму, вечеринка была хоть. Я ее едва слышал. Хотя у вас там шумно, празднество в самом разгаре, да?

Место просто шикарное, прямо на крыше, и весь город, как на ладони. Он говорил, что влюбился, что не может без меня дышать, что это Я должна была стать его женой… И тут я не выдержала и призналась, что все рассказала мужу.

Он целовал меня, обещая, что сегодня же поговорит со своей женой, чтобы мы могли быть вместе и пожениться. И он таки поговорил. У нас начался роман. Но очень скоро я поняла, что хоть с женой он и объяснился, но продолжает жить с ней и многого недоговаривает.

Но прошу тебя отложить решение о разводе на три месяца. Я улажу проблемы с маминым здоровьем и финансовые вопросы. Мне необходимо научиться жить самостоятельно. Ты же не разрубишь связь со своей семьей в одночасье? Можешь подождать всего три несчастных месяца? И, видимо, терзаемый чувством вины, стал все больше проводить времени со своей семьей. Жена постоянно забрасывала его просьбами о помощи, ссылаясь на подорванное психическое здоровье, а он молча исполнял их, убегая от меня по первому же ее зову.

Ночью мы были бесконечно счастливы. Но днем появлялись новые просьбы, и он исчезал. Она будто нарочно устраивала семейные пикники, приглашала их друзей, родных. Мудро боролась, отчего мне было невыносимо тошно.

Однажды ночью я не выдержала и сорвалась: Я чувствовала, что счастье ускользает из-под пальцев, как песок. Через три месяца он стал снова спать с женой. Со мной же теперь встречался от случая к случаю.

Но к тому моменту, когда мой любовник стал снова проводить ночи дома, он сменил тактику. Видимо, пар был выпущен, и включился разум. Муж неожиданно пригласил меня в кафе и сказал, что все подпишет без проблем. Оставит мне и квартиру, и машину, обязуется выплачивать неплохие алименты ребенку, чтобы мы с дочерью ни в чем не нуждались. В тот вечер я рыдала… Как могло случиться, что я променяла такого прекрасного человека на непонятно кого, ослепившись страстью?

А спустя время, когда я в отчаянии пришла в суд разводиться, муж вдруг отказался все подписывать, сославшись на то, что по-прежнему любит меня и готов простить. Я в слезах выбежала из суда. Конечно, я тоже хотела вернуться к нему!

Потом, когда мы как-то встретились в гостях, мне вдруг стало так хорошо рядом с ним! Внезапно я вспыхнула огнем, прижалась к мужу и крепко его поцеловала. На следующий день он принес мне цветы и сказал, что мы едем кататься на лошадях. Это была святая правда: Я перебрал в уме всех своих приятельниц, разумеется, одиноких.

Их было немало, но вся беда в том, что такое приглашение они истолковали бы слишком многозначительно, а у меня не было ни малейшего желания заводить новые романы. Может быть, пойти одному? Но мною вдруг овладел бес мальчишеской мстительности: Я решил позвонить Светлане.

Светлана — это художница из нашего издательства, ей года двадцать три. Она очень мила, явно неравнодушна ко мне и достаточно скромна, чтобы не вообразить Бог знает. Она очень обрадовалась, когда я пригласил ее, смутилась и залепетала, что это неудобно, что она ни с кем не знакома, что, право, она не знает В общем, я вас жду завтра в пол-десятого на углу Столешникова, там, где книжный магазин.

Мы пришли, когда все уже давно сидели за столом. Бутылки на треть были опорожнены, мужчины сняли пиджаки, и кто-то уже порывался запеть. Но благолепие праздничного стола не было окончательно разрушено: При виде нас все радостно загалдели. Они галдели и разглядывали Светлану. Но мы без них обойдемся, правда? Водку я не решаюсь предлагать. Мишенька все время спрашивает: А когда он придет? Одета она была, как всегда, ярко и безвкусно.

С праздником вас, опоздавшие! Да что ты мне слова сказать не даешь?! Уже не было общего разговора. На него наскакивала востроносая девица и кричала, что поэт — пошляк, а стихи — бездарные. Я выпил три рюмки и невесть чего обозлился. Когда объявили про День открытых убийств!

Даже наладившийся было магнитофон скрипнул каким-то своим тормозом и остановился. И только Эмма с разгону продолжала говорить: Но оглянувшись на тишину умолкла и.

Пауза длилась, затягивалась, становилась уже неприличной. На другой день меня на работе спрашивают И тут всех будто прорвало: Ну, он, конечно, в форме.

Так что они сделали? Переодели его в какую-то рвань и отпустили. А потом догнали и Их еще потом судили. Кочетов нанял себе охрану — из подмосковной шпаны. А другие писатели тоже наняли — понимаете?