В каждом языке есть особые слова знаком

Введение в языкознание

в каждом языке есть особые слова знаком

Недаром есть люди, для которых «слово» и есть дело, их профессия: это писатели, Знак есть материальный объект, используемый для передачи информации. Проще .. (в том числе танцы) и особые позы, окраска и ее изменение, специфические запахи и т.д. . В каждом языке полно таких случаев. Без слова представление не могло бы становиться знаком того, что мыслится. Вопрос о материале особых разногласий не вызывал: это звуки , рождаемые Конечно, междометия есть в каждом языке, но как быть со словами. и многоязычию. Эта дата была выбрана в знак памяти событий 21 фе. Недаром говорят: «В каждом слове – чудесный клад». И для меня слово Но есть слова особые, волшебные, загадочные. Например.

Над мастерской по ремонту обуви — сапог. Перед пешеходным переходом стоит треугольник с изображением шагающего человека. Кстати, многие знаки дорожного движения — иконические. Слово кукушка похоже на тот звук, который издает данная птица.

Конкурс "Мое любимое слово в русском языке" (Неделя русского языка)

И другие звукоподражательные или звукоизобразительные слова — скрипеть, булькать, чавкать, гром, писк, шипение — тоже можно считать иконическими знаками. Но в целом это скорее исключение.

А нормально для знака как раз обратное: Цветок на окне означает: Но если мы договоримся о другом содержании знака, он может обозначать, например: Кстати, и крендель, висящий над булочной, вовсе не означает, что здесь продаются крендели: А уж слова-то сплошь и рядом демонстрируют свою условность как названий.

Чем, скажите на милость, слово кастрюля похоже на сам предмет? А слово зеленый чем похоже на соответствующий цвет? Именно поэтому одни и те же предметы в разных языках называются по-разному.

в каждом языке есть особые слова знаком

Получается, что в основе названия лежит договоренность, соглашение, конвенция. Мы, то есть коллектив людей, как бы решили придать данной звуковой форме данное содержание; так появляется знак.

Конвенциональность — третье основное свойство знака. Но знак никогда не существует изолированно, сам по. Поэтому подписать конвенцию, договориться о содержании знака на практике означает разделить сферы влияния знаков: Один мой знакомый, приехав за границу, поселился в недорогой гостинице. Ванной и туалета в номере не.

Поэтому вечером с полотенцем через плечо он отправился в конец коридора. Там он увидел дверь, на которой был изображен равносторонний треугольник, — и все, никакой надписи. Что должен был сделать мой знакомый? Потоптавшись, он пошел в другой конец коридора: Там на двери оказалось изображение круга. И, слегка посомневавшись, мой знакомый повернул обратно Действительно, треугольник с вершиной, обращенной вверх, мог бы символизировать женский силуэт — скажем, если бы он был противопоставлен треугольнику, обращенному вершиной вниз: Но в нашем случае треугольник оказался противопоставленным кругу, и это все меняет.

Знак обретает значение в противопоставленности другому знаку. Русский турист в Болгарии собирается позвонить по телефону-автомату.

Сняв трубку, он слышит: Однако и в соседнем автомате ситуация повторяется: Но для того, чтобы понять это, надо знать: Какие есть еще гудки? И опять конвенциональность знака оборачивается его обусловленностью: Обусловленность — четвертое свойство знака. Нетрудно показать это и на примере языковых единиц. Так, слова в целом образуют систему, и эта система складывается из множества частных подсистем.

Одна из них — названия цветов солнечного спе-ктра: Не будем сейчас говорить о стоящих за этими названиями понятиях — этому найдется другое место. Но вот что любопытно: Например, для немца цвет чистого неба, василька и полоски леса на горизонте будет все blau. Der Blaufuchs — так по-немецки называется голубой песец букв.

Однако в огромном большинстве случаев немец скажет просто blau, без всяких уточнений. Не получается ли тем самым, что значение слова синий в немалой степени зависит от того, есть ли в данном языке слово голубой или нет? Если есть как в русскомто объем его семантики сужается, если нет как в немецкомто соответственно возрастает Еще один пример из области лексики.

В ее состав входит подсистема названий частей тела.

Конкурс "Мое любимое слово в русском языке" (Неделя русского языка)

Мы все активно используем в своей речи слова рука, плечо, локоть, колено, бедро, живот и. У каждой единицы своя сфера действительности, свой обозначаемый предмет, свои отношения с другими словами. Что такое, например, плечо? Это часть тела, ограничиваемая с одной стороны грудью и шеей, а с другой стороны рукой. Но возьмем медицинскую терминологию. Это в некотором смысле другой язык, отдельная лексическая подсистема. И оказывается, что здесь знакомые нам слова употребляются в несколько ином значении.

Можно сказать, что языковой знак есть производное от языка как целого. Часто их так и называют: Конечно, речь идет не о способности каких-то животных подражать человеческому языку хотя некоторые птицы — попугаи, скворцы и др. Речь идет о системах сигнализации в животном мире, подчас довольно сложных по количеству знаков и разнообразных по материальному воплощению.

Одна из наиболее хорошо изученных сигнальных систем животных — так называемые танцы пчел. Пчела-разведчица, обнаружившая медоносные растения, возвращается с добычей взятком к улью и тут, на сотах, кружится в замысловатом танце, выписывает круги и полукружия. Ориентация этих движений по отношению к солнцу должна показать другим летным пчелам направление, в котором следует лететь, а темп танца указывает на расстояние до источника нектара.

Процитирую классическую работу И. Чем больше расстояние, чем дальше от улья место добычи, тем медленнее ритм танца на сотах. Когда место взятка удалено на километр, число кружений падает до четырех с половиной, при полуторакилометровом расстоянии — до четырех, а при трехкилометровом — до двух И одновременно, чем дальше полет, в который вызывает пчел танцовщица, тем чаще производит она во время танца виляние брюшком.

Очень часто в среде животных используются звуковые сигналы: В целом же в качестве плана выражения языка животных выступают чрезвычайно разнообразные феномены — лишь бы их можно было воспринимать органами чувств. Это звуковые и ультразвуковые сигналы, телодвижения в том числе танцы и особые позы, окраска и ее изменение, специфические запахи и. Что же составляет план содержания языка животных?

  • Вводный курс немецкого языка/6. Гласные звуки
  • Междометие
  • Введение в языкознание

В част-ности, в научной литературе подробно описана система звуковой сигнализации американского желтобрюхого сурка. Она включает в себя восемь различных сигналов — одиночных или комбинированных свистов, визгов, скрежетаний Но содержание этих сигналов отметим: Вот, собственно, и все: Пожалуй, выдерживается также второй важнейший признак знаковых систем — их условность. Так, тревога или готовность к подчинению никак не связана по своей природе с определенным цветом или звуком Однако можно ли считать, что данным сигналам присуще и третье важнейшее свойство знаков: Преднамеренность — проявление разума.

Человек, использующий знак, стремится сознательно передать другому человеку информацию. Животное же делает это в силу своих унаследованных инстинктов и приобретенных рефлексов. Поэтому знаковая система животных оказывается закрытой: Человеческий же язык, как известно, постоянно пополняется новыми словами, а также, хотя и реже, новыми морфемами, синтаксическими конструкциями и. Правда, в последнее время появляются захватывающие публикации о необыкновенных способностях общения у дельфинов и обезьян.

Так, знамени-тостью стала горилла по имени Коко, с которой практически с грудного возраста занимались американские психологи. В зрелом возрасте обезьяна владела языком жестов и геометрических фигур, с помощью которых могла выразить более понятий.

А когда тот случайно погиб, обезьяна не успокоилась, пока не выпросила у своих воспитателей равноценную ему замену Природа животных не рассчитана на общение с человеком, да и между собой им особенно не о чем беседовать.

Человеческий же язык, выражаясь словами французского лингвиста А. Представим себе, что мы попробовали бы при помощи языка животных выразить простые сообщения, например: У нас, увы, ничего не получится.

Вводный курс немецкого языка/6. Гласные звуки — Викиверситет

Данные системы просто не предназначены для передачи такого рода информации. Далее, человеческий язык насквозь иерархичен: Есть и иные отличия, позволяющие охарактеризовать язык животных как чрезвычайно своеобразную знаковую систему.

Она составляет предмет биосемиотики. Но вернемся к языку обычному, человеческому. Что в нем является знаком? Любая ли единица языка — знак? Коль скоро, по определению, знак двусторонен напомню: И слог — это не знак. Что означает, к примеру, русский звук [ы]? Да ничего они не значат. Эти единицы принадлежат только одной стороне языка: Но и единицы, принадлежащие только плану содержания, также не являются знаками: В частности, для сегодняшней лингвистики уже привычен термин сема3: Так вот эти семы, равно как и в целом значения слова стол, не являются знаками — они представляют собой только фрагменты плана содержания.

Типичным, нормальным, основным знаком в языке является слово. У слова есть свой план выраже-ния — это последовательность определенных звуков. У него есть и план содержания — это, как уже говорилось, совокупность сем для такой совокупности тоже есть специальный термин: Сразу же обратим внимание на то далее об этом еще будет речьчто членение плана содержания и плана выражения слова не совпадают: Кстати, план содержания вообще труднее поддается членению, и это естественно: Стол, пятнадцать, Пушкин, вышеупомянутый, отчебучить, клёво — все это знаки, с помощью которых один человек может передать другому разнообразную информацию.

Но ведь ту же роль могут играть и целые сочетания слов? Особенно наглядно выступает равноценность слова словосочетанию в тех случаях, когда последнее оказывается устойчивым, фразеологически связанным. Следовательно, фразеологизмы в плане содержания представляют собой единство; недаром многие из них мы можем заменить словом-синонимом.

Да и со стороны внешней, формальной они тоже заметно ограничены в своем функционировании. Итак, устойчивые словосочетания — это, конечно, тоже знаки.

Например, двадцать пять, ходить в библиотеку, студенческая столовая, ткань в крупную клетку, Александр Сергеевич Пушкин Можно ли их считать знаками?

Они ведь тоже несут смысл, передают информацию Конечно, можно было бы считать их комбинациями знаков — составляющих их слов.

в каждом языке есть особые слова знаком

Но с другой стороны, а всегда ли легко свести содержание данных сочетаний к значениям составляющих? Пожалуй, даже ходить в библиотеку — это не просто сумма значений глагола ходить и предложно-падежной формы в библиотеку. Тогда, может быть, свободные словосочетания — это знаки особого рода? Более того, иногда смысл высказывания довольно далеко отходит от этих значений.

В квартире раздается звонок, и один член семьи положим, отец говорит другому положим, сыну: Что это — констатация факта: Нет, скорее это просьба или побуждение к действию: И таких примеров в речевой деятельности человека масса. Язык — явление социальное. Он возникает в ходе общественного производства и является его необходимой стороной — средством координации деятельности людей и каждого человека. Основным элементом языка является слово. Слово находится между сознанием и мыслимым предметом.

Оно участвует в бытии обоих. Оно отделяет их друг от друга, давая тем самым возможность отличить возникающее благодаря слову представление от предмета. Слово также связывает предмет и сознание. Без слова представление не могло бы становиться знаком того, что мыслится.

В этой функции отделения и связывания и находится источник неограниченного влияния языка на мышление. Благодаря языку мышление само может становиться предметом исследования, оно может объективироваться и передаваться по наследству. Наше мышление может быть познано нами только в языковой оболочке и форме.

Язык в равной мере делает дух телесным и одухотворяет действительность. Основной функцией слова является его обозначающая референтная роль. Слово, как элемент языка человека, всегда обращено вовне, к определенному предмету и обозначает предмет, действие, качество объекта. Это выражается в том, что слово с его предметной отнесенностью может принимать форму глагола или существительного, или связи — предлога.

Преимущество человека, обладающего развитым языком в том, что его мир удваивается. В отличие от животного, которое имеет один мир, мир чувственно воспринимаемых предметов, человек имеет мир образов. Слово удваивает мир и позволяет человеку мысленно оперировать предметами даже в их отсутствие, передавать свой опыт. Мы знаем о происхождении языка и слова очень мало. Сегодня лингвистические методы позволяют проникнуть в глубину веков не более, чем на 10 тысяч лет.

Поэтому все теории происхождения языка в известном смысле гипотетичны. В существующих теориях происхождения языка можно выделить два подхода к решению этой проблемы: Вторая точка зрения долгое время была преобладающей, расхождения наблюдались только лишь в вопросе о том, кто и из какого материала создал язык. Наибольшее число гипотез породил первый вопрос — кто создал язык? Вопрос о материале особых разногласий не вызывал: На ранних этапах развития цивилизации существовала логосическая теория лат.

Духовное начало существовало до человека и управляло инертной материей. В библейской традиции носителем слова был Бог. Божественная теория происхождения языка утверждала, однако, не только божественное, но и человеческое происхождение, поскольку человек, созданный Богом, получил от него дар слова. С развитием науки и философии язык стал рассматриваться только как продукт деятельности человека. Этот взгляд нашел отражение в концепции общественного договора, объединяющей теории, объясняющие происхождение языка, — звукоподражательную, междометную и теорию трудовых команд.

В соответствии со звукоподражательной теорией представители теории Г. Уитни первые слова языка были подражанием звукам природы и крикам животных. Конечно, в любом языке есть звукоподражательные слова, но их немного, и с их помощью невозможно объяснить появление названий предметов река, даль. Междометная теория которую развивали Я. Бунак объясняла появление первых слов из непроизвольных выкриков междометийпровоцируемых чувственным восприятием мира. Первоисточником слов были чувства, побудившие человека использовать свои языковые способности.

Кроме того, ни один ребенок не заговорит, пока он не окажется среди говорящих людей. Суть теории трудовых команд представители теории Л. Лурия заключается в том, что каждый междометный выкрик стимулировался не чувствами, а мускульными усилиями человека или совместной трудовой деятельностью.

Иначе говоря, в праистории человека слово получало свое значение только из ситуации конкретной практической деятельности, когда человек совершал какой-то элементарный трудовой акт совместно с другими людьми, слово вплеталось в этот акт.

Вот почему первичное слово, во-видимому, имело лишь неустойчивое значение, которое приобретало свою определенность лишь в определенной ситуации. Вышеприведенные теории исходили из представлений о единстве человеческой психики, разума и рационального знания. Это означает, что у всех членов общества в одинаковой ситуации возникала одна и та же первоначальная звуковая форма.

Позднее, по общественному договору эти первые звуки-слова были закреплены за предметами и явлениями. Положительным в концепции общественного договора было утверждение материального, человеческого источника происхождения языка. Однако в целом эта теория не объясняла происхождение языка, поскольку для того, чтобы звукоподражать, надо управлять речевым аппаратом, а у первобытного человека гортань практически не была развита.

Представители эволюционной теории происхождения языка, В. Шлейхер, связывали зарождение языка с развитием мышления первобытного человека, с потребностью конкретизации выражения его мысли: Гумбольдт считал, что рождение языка было обусловлено внутренней потребностью человечества. Язык не только средство общения людей, он заложен в самой их природе.

Эта теория, однако, не говорила о внутренних механизмах перехода от доязыкового к языковому состоянию людей. Концепция социальной теории происхождения языка принадлежит Ф. Возникновение языка он связывал с развитием общества. Язык входит в социальный опыт человечества, он возникает и развивается только в человеческом обществе благодаря общению людей. Главная идея теории Энгельса — неразрывная внутренняя связь между развитием трудовой деятельности первобытного человеческого коллектива, развитием сознания человека и развитием форм и способов общения.

Язык возникает из настоятельной необходимости общения с другими людьми, потребность создала себе орган: С физиологической точки зрения, переход к членораздельным речевым звукам заключался в том, что органы речевой полости язык, мягкое небо, губы получили функциональную нагрузку и стали обеспечивать различие речевых звуков.

Таким образом, появлению языка предшествовал этап длительной эволюции, сначала биологической, а затем биологическо-социальной.

ЯЗЫК КАК СИСТЕМА ЗНАКОВ

Возникновение языка связано с процессом познания мира и с процессом развития сознания под влиянием трудовой деятельности человека. К сожалению, представить детально эволюцию синтаксического строя языка пока.

Но мы видим, что народы, имеющие сходную культуру и сходный общественный строй, говорят на языках разного типа, и наоборот — сходные по типу языки принадлежат народам, находящимся на разных ступенях культурного развития. Конечно, история всякого языка отражает историю народа. Корневые слова языка показывают, какие предметы были самыми важными для народа в период формирования языка. Словарный состав языка показывает, о чем думает народ, а синтаксис — как думает.

Язык наиболее точно характеризует народ, так как является объективным духом. Например, у бедуинов имеется много слов для обозначения верблюда, африканские охотники имеют много слов, обозначающих оттенки коричневого цвета, и только одно для выражения каждого из остальных цветов. Язык настолько неотделим от условий существования человека, что он всегда предполагается во всех возможных попытках его сущностной характеристики.

Поскольку трудно представить формы сознательного поведения человека, в которых не усматривалось бы участие языкового фактора, то проблема языка и сознания занимает значительное место в исследованиях философов. Проблема языка в классической и современной философии Под философией языка понимается взгляд на язык, при котором философские определения используются для определения наиболее общих законов языка, а данные языка, в свою очередь, — для решения некоторых философских проблем, выдвигаемых конкретным временем.

Философия языка связана с определенным стилем мышления в науке и искусстве и представляет собой более или менее законченную систему взглядов. Язык при этом понимается не как тот или иной отдельный национальный язык, а как человеческий язык вообще, рассматриваемый с точки зрения его общих свойств, логико-лингвистических параметров. Термином философия языка обозначается также широкая область исследований, находящихся на стыке философии, логики и языкознания. Основные рассматриваемые здесь проблемы: Философское осмысление языка, изучение его как средства познания мира начинается в Древней Греции.

Античные философы рассматривали язык как средство формирования и выражения мысли. Разум и речь понимались как единый logos слово. В эпоху Просвещения философы выдвигают идею создания единого для всего человечества языка в качестве совершенного средства общения и выражения человеческих знаний. Декарт считали, что единый философский язык должен обладать определенной суммой понятий, которые позволили бы путем формальных операций получать абсолютные знания, поскольку система человеческих понятий может быть сведена к небольшому числу элементарных единиц.

То есть речь шла о создании всеобщего искусственного языка. Идея формализованного языка дала толчок к развитию символической логики, кибернетики. В XIX веке В. Представляют ли законы сочетаемости и законы чередования звуковых единиц действительно различные по существу своему законы, или это две формы выражения одних и тех же отношений, присущих языку? Нельзя ли исчерпывающе описать фонетическую сторону языка только в терминах сочетаемости или только в терминах чередования звуковых единиц?

Например, мена [а — а — а] рассматривалась выше как чередование. Но эту же закономерность можно описать и в терминах синтагматики, как закон сочетаемости: Так же и с чередованием [о — а]; можно сказать, что [о] чередуется с [а], а можно и по-другому: Может быть, можно все фонетические закономерности описать только в терминах фонетики чередований фонетической парадигматики или только в терминах фонетики сочетаний фонетической синтагматики? Отдельные фонетические школы пытались это сделать.

Опыт этих школ заставляет думать, что парадигматическая и синтагматическая фонетика описывает разные стороны языка. Основной закон сочетаемости звуковых единиц заключается в том, что высказывание отдельно взятая речевая цепь не должно члениться на абсолютно тождественные части.

Отдельные отступления от этого закона допускаются лишь потому, что огромное большинство высказываний во всяком языке подчиняется этому закону.

Поэтому при синтагматическом анализе языковых единиц важно установить их разграниченность, их несходство: Невозможны и языки, в которых все речевые цепи состоят из единиц, неотожествимых с ранее слышанными единицами.

У юристов существует презумпция невиновности: Предположим, есть еще другой суд, исходящий из прямо противоположной презумпции виновности: Пусть одни и те же дела разбираются одновременно двумя судами — один исходит из презумпции виновности, другой — из презумпции невиновности. Тогда приговоры по одному и тому же делу часто были бы в этих двух судах различны.

Различен оказался бы состав осужденных, различна статистика преступлений и. Так и в фонетике: Из дальнейшего изложения будет ясно, до какой степени различны эти две части фонетики. Исходным материалом для всякого фонетического анализа являются речевые цепи, та конкретность, которая дана нам в виде отдельных высказываний отдельных лиц. Речевые цепи могут восприниматься на слух и анализироваться фонетистом во время их произнесения, могут быть даны как магнитофонная запись, как точная транскрипция, как осциллограмма или кимограмма.

Речь — это конкретность, в которой реализуются языковые закономерности, парадигматические и синтагматические. Язык — это ограниченный набор типовых элементарных единиц и законы их сочетания и чередования. Законы сочетания и чередования звуков одинаковы у всех членов одного и того же языкового коллектива, потому что возникли в качестве обобщения одного и того же материала: Наблюдая речь, мы убеждаемся в ее вариативности.

Однако при всей неустойчивости звука, в нем всегда оказывается наличным и нечто постоянное. В слове посадка и в слове посадит у всех говорящих ударные а различаются тем, что в слове посадит этот звук более передний, чем в слове посадка. В слове сядет он еще более передний, и снова у всех говорящих, без изъятия разумеется, если русский язык для них является родным или безукоризненно усвоен как второй родной.

Речевая цепь не является непосредственной демонстрацией законов парадигматики; это ясно хотя бы из определения парадигмы. Чтобы получить парадигму," надо сопоставить куски из разных высказываний, нужно их извлечь из речевой цепи, из разных ее мест. Но нередко делают ошибку, отожествляя конкретные куски речевой цепи с синтагматическими абстракциями. Законы сочетания звуков — такое же отвлечение, как и законы парадигматики [9]. В конкретной речевой цепи воплощены и законы парадигматические, и законы синтагматические.

Вырезав из магнитной ленты конкретное звукосочетание [ст], мы не сделаем еще никаких синтагматических обобщений, не установим никаких закономерностей.

в каждом языке есть особые слова знаком

Сопоставление звукосочетаний, взятых из многих мест речевой цепи, приводит к заключению: Модели сочетаний звуков, так же как модели их чередований, существуют в сознании говорящих.

Они вырабатываются под влиянием общественной речевой практики. Ввиду однородности этой общественной речевой деятельности они одинаковы в сознании всех членов данного языкового коллектива. И сформировавшись под влиянием речевой практики, эти модели направляют речевую деятельность каждого индивидуума, порождают конкретные высказывания.

Он способен выбрасывать ленту с разными комбинациями знаков. В автомате есть два устройства: Другое устройство отбирает из этих комбинаций только те, которые являются закономерными видоизменениями комбинаций, заложенных в машине.

Комбинации, пройдя контроль двух устройств, отпечатываются на ленте. Понятно, что сама эта лента с конкретными оттисками значков не может быть отожествлена с устройствами автомата: Лента со знаками — это результат работы автомата; это — речь. Набор значков в автомате и устройство, управляющее печатанием этих значков,— язык. Такова более или менее точная аналогия.

Для фонетики речь — та руда, то сырье, из которого надо извлечь как синтагматические, так и парадигматические законы, законы сочетания и чередования звуковых единиц. Язык представляет собой систему. Системна и его звуковая сторона. Это значит, что каждая фонетическая единица определяется своими отношениями к другим фонетическим единицам.

Говорящие обычно не сознают, что в конце слова отец произносится не тот звук, что в сочетании отец бы: Почему же в словах, например, том —дом, козой — косой Две физически отличные друг от друга единицы в одном языке признаются, несмотря на их неодинаковость, тем же самым звуком, в другом — считаются двумя разными звуками.

Какой-то отрезок звуковой цепи в одном языке признается членящимся на два звука, а носители другого языка считают его однозвучным, слитным, нечленимым. Все это потому, что квалификация звуков и их сочетаний в каждом языке определяется звуковой системой этого языка. Отношения эти, как уже говорилось, делятся на два класса: Синтагматические отношения между двумя звуковыми единицами могут быть двух родов: Парадигматические отношения между двумя звуковыми единицами могут быть двух родов: Все эти отношения могут характеризовать сочетания звуков, звуки, отдельные качества звуков.

Йекоторые особенности знаковых систем. Системностью обладает не только язык, но и все знаковые множества. Знак — это сочетание обозначаемого и обозначающего, причем связь между тем и другим является условной. Слово — знак; обозначаемое у него — понятие, обозначающее — звуковая оболочка. Связь их условна, об этом говорит хотя бы то, что в разных языках те же понятия связаны с разными звуковыми оболочками.

И морфема — тоже знак; сложным знаком является предложение. Из определения знака следует, что звуки языка сами по себе не являются знаками, они образуют лишь означающее — оболочки слов, морфем, предложений. Но, будучи причастны к знакам, они и сами подчиняются законам, которые характерны для знаковых систем. Есть не только языковые, но и различные другие знаковые множества; мы живем окруженные океаном всяческих знаков.

Все эти множества характеризуются принципом: Этот принцип порождает ряд особенностей знаковых множеств или систем. Перечислим некоторые из. Во всякой системе действует уравнение: Пусть в языке есть всего два падежа например, в английском — прямой и притяжательныйи один перестал в какую-то эпоху быть падежом так и случилось в английском языке: Нет, категория падежа исчезнет вовсе.

Слова окажутся не изменяющимися по падежам. Это всегда и неизменно так; не может быть системы из одного знака. В системе каждый знак определяется другими; если исчезли другие, то и данный знак оказывается несуществующим как член системы, в частности языковойнефункциональным. Это применимо и к фонетике.